Нетипичные операции как основание признания кредитного договора незаключенным в отечественной судебной практике
Исходная версия статьи была подготовлена в качестве выпускной работы для углубленного онлайн-курса «Договорное и обязательственное право» юридического института «М-Логос». Автор выражает благодарность Артёму Георгиевичу Карапетову за всё.
Содержание
1. Введение и общие замечания
2. Признаки нетипичной операции
2.1. Незамедлительный вывод денег
2.2. Экономические аномалии
2.3. Новое устройство
2.4. Новый номер мобильного телефона
2.5. Несвойственные IP-адреса
2.6. Несвойственная верификация
2.7. Скорость осуществления операций
2.8. География производимых операций
2.9. Действия банка вопреки предупреждению
2.10. «Ночной кредит»
2.11. Иные нетипичные операции
3. Заключение
1. Введение и общие замечания
Развитие технологий делает нашу жизнь удивительно комфортной: быстрая доставка в любое время чего угодно; скоростной интернет; кикшеринг; удобные банки.
Банковский сервис в России традиционно находится на высоком уровне. Перевод денег должен быть мгновенным, приложение удобным, а при покупке нового смартфона на маркетплейсе нам не придет в голову лично ехать в отделение банка за оформлением рассрочки – подобный сценарий нас определенно возмутит.
Вместе с тем с развитием подобных сервисов возрастает и количество злоумышленников, старающихся воспользоваться технологиями и доверием граждан в преступных целях.
Несмотря на все принимаемые меры, включая социальную рекламу и технические средства защиты, наши граждане всё равно продолжают принимать участие в вымышленных операциях ФСБ, отправлять свои сбережения на безопасный счет, называть код из СМС и добровольно устанавливать на свой телефон вредоносные программы. Изложенное является красноречивым проявлением ограниченной рациональности индивида[1].
По данным Банка России объем операций без добровольного согласия клиентов за 2025 год превысил 29 миллиардов рублей[2]. Поскольку масштабы потерь является колоссальным, государство принимает принципиальное политико-правовое решение: банки, являющиеся профессиональными участниками оборота и отвечающие за создание онлайн-сервисов по распоряжению деньгами, должны нести повышенную ответственность вплоть до возмещения клиентам утраченных средств при проявлении неосмотрительности.
По мнению автора это решение является неоднозначным. С одной стороны, это стимулирует банки к разработке и совершенствованию более качественных систем защиты. С другой, не следует забывать, что банки свои потери закладывают в процентные ставки для всех остальных заемщиков – таким образом в итоге потери несут другие граждане, выплачивающие кредиты, а жертвы злоумышленников имеют меньший стимул к проявлению осмотрительности.
Тем не менее на данный момент действует Приказ Банка России от 5 ноября 2025 г. № ОД-2506 «Об установлении признаков осуществления перевода денежных средств без добровольного согласия клиента», который в качестве одного из признаков осуществления перевода денежных средств без добровольного согласия клиента определяет:
«Несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности)».
Таким образом банк обязан составлять определенный «цифровой портрет» каждого клиента, анализировать его поведение, характер и параметры осуществляемых операций, выявлять закономерности и таким образом готовить определенный поведенческий паттерн, при несоответствии которому операции следует приостанавливать.
В силу очевидной громоздкости приведенной формулировки автор предлагает в дальнейшем использовать термин «нетипичные операции» – в контексте настоящей статьи этот термин будет отражать все поведенческие аномалии клиента банка.
В настоящей статье анализируется отечественная судебная практика и приводятся примеры нетипичных операций, которые отражены в судебных актах.
При этом важно учитывать оговорку, что все приведенные в статье нетипичные операции с точки зрения судов являются распознаваемыми для банка, т.е. банк, столкнувшись с такой нетипичной операцией, мог и должен был её распознать, отсеять из миллионов типичных.
Но коль скоро суды зачастую ссылаются на положения пункта 2 статьи 179 Гражданского Кодекса, вопрос о возможности распознавания такого обмана потребителя услуг, казалось бы, не может быть не поднят.
Ведь по общему правилу возможность признания сделки недействительной при обмане со стороны третьего лица напрямую зависит от распознаваемости этого обмана. Если банк не знал и не должен был знать о действиях третьего лица, закон защищает его добросовестное доверие к сделке, а риск обмана остается на потерпевшей стороне.
Однако судебная практика по рассматриваемой категории дел выработала специфический подход к тому, что считать распознаваемым: суды всегда приходят к выводу, что банк мог бы знать об обмане, прояви должную степень заботливости и осмотрительности. При этом суды в целом не анализируют возможности банка, ресурсы на поиск подобных операций, саму способность выявления подозрительной операции и т.д.
Подобное регулирование по мнению автора в целом противоречит модели позитивной защиты доверия[3], при которой оспаривание сделки по общему правилу допустимо только при условии, что риск распознания такого обмана справедливо перенести на банк. Как в дальнейшем продемонстрирует автор, часто подобное распознавание является крайне обременительным для банка.
При таких условиях, как представляется, de facto можно говорить об определенной презумпции распознаваемости и субъективной недобросовестности банка, а известный постулат можно сформулировать как «банк не может защищаться ссылкой на неосмотрительность жертвы».
Помимо обмана иски об оспаривании сделки также рассматриваются судами через призму статьи 168 Гражданского Кодекса. В некоторых случаях суды также дополняют выводы и статьей 10.
В отдельных случаях банк привлекается к договорной ответственности за нарушение положений статьи 854 Гражданского Кодекса (списание денежных средств со счета без распоряжения клиента) – подобные акты свойственны в основном арбитражным судам.
Во многих случаях суды указывают на незаключенность договора. Разграничение категорий незаключенности и недействительности совершенно не входит в предмет исследования настоящей статьи. Вместе с тем следует отметить, что большинство исследователей признает тождественность недействительности и незаключенности[4], автор также призывает эти категории не разделять. В статье в дальнейшем будет использоваться термин незаключенность, под которым подразумевается недействительность сделки.
2. Признаки нетипичных операций
Далее на основе конкретных судебных актов автор приводит те признаки нетипичных операций, которые суды выделяют и признают распознаваемыми, в результате чего договор признается незаключенным. При этом подобные нетипичные операции редко пребывают в одиночестве – практически всегда суд в акте выделяет несколько операций и оценивает их в совокупной взаимосвязи, часто упоминая те или иные нетипичные операции obiter dictum. Автор проанализировал сотни судебных актов по указанной категории дел и выделил наиболее часто встречаемые или заслуживающие внимание нетипичные операции.
2.1 Незамедлительный вывод денег
Наиболее распространенная нетипичная операция, встречающаяся практически всегда, – вывод денег со счета в короткий срок после получения кредита. На указанный признак обратил внимание Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 13 октября 2022 г. № 2669-О: к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).
Подобные операции признаются нетипичными и встречаются в большинстве судебных актов, принятых в пользу истца.
2.2. Экономические аномалии
Наиболее неоднозначными с точки зрения распознаваемости являются различные поведенческие аномалии и неэффективные с точки зрения экономики решения.
Суды, обладая послезнанием, часто оценивают те или иные операции по счетам с точки зрения экономической выгоды для клиента. Так, к примеру, Верховный Суд признал нетипичной операцию по выводу денег с банковского вклада за короткий срок до выплаты банком процентов, что повлекло утрату возможности их получения:
Вместе с тем судом не дано оценки указанным обстоятельствам и действиям Банка, являющегося профессиональным участником спорных правоотношений, с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности как по закрытию банковского вклада за месяц до окончания срока вклада с потерей процентов, так и по перечислению денежных средств третьему лицу.
(Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2025 г. № 5-КГ25-143-К2)
Подобные акты не являются единичными:
Проведенные 25.09.2024 г. операции были совершены в короткий промежуток времени и являлись нехарактерными для [истца], кроме того, закрытие счета без получения процентов, за день до их начисления, не имело экономического смысла, что должно было вызвать настороженность Банка. Однако ответчик не предпринял мер к приостановке операций, совершаемых от имени [истца] и при оформлении кредитной карты и перечисления с нее денежных средств, и не убедился в наличии ее волеизъявления на их совершение.
(Апелляционное определение Ярославского областного суда от 25.06.2025 г. по делу № 33-3247/2025)
Как видно, суды возлагают на банки не только обязанность по сравнению спорной операции с теми, которые клиент совершал обычно, но и обязанность по анализу и оценке уникальных операций на предмет их соответствия рациональному или должному поведению клиента, а именно экономической целесообразности. Представляется, что подобные нетипичные операции не только сложно признать распознаваемыми, но и в целом сложно назвать нетипичными в том смысле, в котором на это указывает в своем приказе Банк России.
В практике встречаются и судебные акты, в которых суды признают операции нормальными в целом, но нетипичными для конкретного лица. К примеру:
В судебном заседании суда апелляционной инстанции со слов представителей истца и ответчика установлено, что заключение спорных кредитных договоров не являлось для [истца] типичным, поскольку истец никогда не оформлял в АО «Райффайзенбанк» кредитных договоров, в том числе, с помощью электронного документооборота. Ранее полученной банковской картой «Лента» [истца] пользовался исключительно для оплаты товаров в магазинах «Лента» по льготным ценам.
(Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 05.11.2025 г. № 88-17568/2025)
Похожие примеры встречаются и в отношении предпринимателей:
Получателями платежей с назначением платежей «подотчет на хозрасходы без НДС» являлись граждане, которым ранее клиент денежные средства никогда не переводил; все операции были совершены на одну сумму - 30 000 руб., при этом одновременно совершалось несколько платежей с одной и той же суммой на счет одного и того же получателя с одинаковым назначением платежа; счета получателей находились в отделениях банков, расположенных в Москве, Санкт-Петербурге, Самаре, в то время как ранее операции по перечислению средств «подотчет на хозрасчет» осуществлялись истцом только на зарплатные карты, что также свидетельствует о том, что произведенные платежи имели признаки подозрительности, и являлись не характерными для типичных банковских операций клиента.
(Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 09.04.2024 г. № Ф04-73/2024 по делу № А67-688/2023)
Подобные операции, как следует из актов, действительно являются нетипичными и не соответствуют обычным поведенческим особенностям конкретного клиента банка – указанное в полной мере соотносится с буквальным смыслом приказа Банка России. Вместе с тем подобное отслеживание операций клиента, к примеру, как оплата исключительно в гипермаркете «Лента» или осуществление определенных выплат исключительно на зарплатные карты, едва ли возможно отследить. Представляется, что при подобном подходе под удар приостановок попадут любые операции, хоть сколько-нибудь отличающиеся от типичных для того или иного клиента. При этом всё же будет справедливо отметить, что озвученные в судебных актах нетипичные операции не являлись единственными и суд оценивал совокупность нетипичных операций.
Суды также обращают внимание на операции, характер которых является типичным для клиента, но при этом аномальной выступает сумма платежа:
При этом вероятность того, что четыре физических лица, указанных в реестре № 77, с заработной платой в полмиллиона рублей и банком-получателем в городах Нижний Новгород и Новосибирске не являются действительными сотрудниками предпринимателя (ранее сотрудники истца систематически получали оплату не более 20 000 руб. (а в среднем около 9 000 руб.)) вполне очевидна.
(Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 03.05.2024 г. № Ф04-1519/2024 по делу № А70-4505/2023)
В некоторых случаях суды идут дальше и буквально указывают, что клиент банка не мог позволить себе этот кредит:
Действия, произведенные ответчиком 11.09.2023 г. в промежутке времени с 09:15:49 до 09:45:32, по одновременному совершению ряда действий, а именно по заключению кредитного договора, в том числе в отсутствие оценки размера ежемесячного заработка истца, при наличии действующего ипотечного кредита и исполнению распоряжений клиента по перечислению кредитных средств, их последующие снятие несколькими операциями, без последующих уведомлений о подтверждении совершения соответствующих операций, признаны судом апелляционной инстанции не отвечающими критериям добросовестности поведения профессионального участника кредитных правоотношений, обязанного учитывать интересы потребителя и обеспечивать безопасность дистанционного предоставления услуг.
(Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 19.11.2025 г. № 88-27828/2025 по делу № 2-2712/2024)
При обращении в суд [истец] последовательно указывала на то, что она не имела намерений и не выражала волеизъявления на заключение спорных кредитных договоров, такие договоры заключены не истцом, вопреки ее воле и ее интересам, она не имела и не имеет реально существующей возможности оплачивать кредиты в силу явной недостаточности ежемесячного дохода, что следует из справки о доходах за 2024 (т. 1, л. д. 64). Между тем, Банк, исходя только из формального соблюдения порядка подписания кредитных договоров, не убедился, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица.
(Апелляционное определение Свердловского областного суда от 02.12.2025 г. по делу № 33-15733/2025)
Чрезмерно высокая (для конкретного клиента) цена заключаемого договора также нередко выступает предметом оценки суда. К примеру, значительная ценовая разница между прошлыми сделками и последующей по мнению судов также может являться примером нетипичной операции:
Как следует из материалов дела, ранее [истцом] заключались кредитные договоры дважды 17.08.2023 г. (закрыт 29.05.2024 г.) и 07.04.2023 г. (23.06.2023 г.) на суммы 10000 рублей и 300000 рублей (т. 2, л.д. 36).
Принимая во внимание положения статей 1, 10 ГК РФ, пункта 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27.09.2018 N ОД-2525 (действовавших в рассматриваемый период), Банк должен был действовать добросовестно и осмотрительно, учитывая интересы клиента и оказывая ему содействие, принять во внимание характер операции - получение крупной суммы кредитных средств (821199 рублей) и предпринимать соответствующие меры предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются клиентом и в соответствии с его волеизъявлением. Добросовестным можно признать поведение Банка, обязанного учитывать интересы потребителя и обеспечивать безопасность дистанционного предоставления услуг.
(Апелляционное определение Пермского краевого суда от 01.12.2025 г. № 33-7460/2025)
Таким образом можно выявить определенную тенденцию по возложению на банки обязанности отслеживать экономическую целесообразность операций, устанавливать вероятность совершения клиентом той или иной сделки, оценивать состоятельность клиента и соответствие его доходов выполняемым действиям. Автору представляется, что подобные судебные акты во многом являются следствием когнитивного искажения в силу осведомленности состава суда о мошеннических действиях при совершении сделок. Каждая из приведенных операций при нормальном течении обстоятельств могла быть признана типичной: клиенту могли срочно понадобиться деньги прямо сейчас, и он был вынужден отказаться от процентов по вкладу; предприниматель мог выплатить премии новым сотрудникам; клиент мог взять ещё один заём, рассчитывая в ближайшее время продать заложенную квартиру и т.д.
В отдельных случаях автор готов допустить возможность признания приведенных операций нетипичными в отношении потребителей, поскольку в силу п. 4 ст. 14 Закон РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» банк несет ответственность за вред, причиненный имуществу потребителя, независимо от того, позволял уровень научных и технических знаний выявить нетипичность. Однако применение подобного регулирования по отношению к предпринимателям представляется автору крайне спорным.
2.3. Новое устройство
Далее рассмотрим более простые случаи. В судебной практике встречаются споры, в которых нетипичность операций была столь очевидна, что банк мог и должен был их распознать без приложения сверхусилий. Одним из подобных примеров является использование для осуществления операций нового технического устройства. Суды активно признают подобные операции нетипичными:
Согласно сведениям Банка «ВТБ» ПАО в период времени с 23 ноября 2023 года с 13:18:10 по 25 ноября 2023 года 10:51:10 esim (ICC 89N) использовалась на телефоне XIAOMI REDMI NOTE 8 PRO, после входа в личный кабинет ВТБ онлайн по логину и паролю к учетной записи [истца] было подключено указанное выше мобильное устройство для приема Push-уведомлений. Между тем, в пользовании [истца] находился и находится телефон SAMSUNG GEALAXY АЗ IMEI N/01 - N/01.
(Определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 15.04.2025 г. № 88-10176/2025)
Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием согласился, при этом исходил из того, что 14 октября 2022 г. в спорный период времени вход в личный кабинет мобильного приложения «Альфа Мобайл» осуществлялся с устройств иного (иных) лица (лиц) («IPhone 14.5», «IPhone 9», «IPhone 14»), поскольку в пользовании истца находилось устройство «IPhone 13»...
(Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 05.02.2025 г. № 88-2964/2025)
Не усомнился банк в личности заемщика и после того, как было зафиксировано название устройства клиента Xperia X Performance Sony F8132, с которого происходил вход в мобильное приложение для сессии, тогда как истец пользуется телефоном «Самсунг», на котором установлено приложение Банка и который был продемонстрирован судебной коллегии.
(Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 19.11.2025 г. № 88-27828/2025 по делу № 2-2712/2024)
Так у судов не вызывает сомнений техническая возможность банка распознать модель мобильного телефона, который использовался клиентом долгое время. В совокупности с заключением кредитного договора и переводом денежных средств со счета указанный фактор практически всегда приводит к выводу о наличии распознаваемой для банка нетипичной операции.
2.4. Новый номер мобильного телефона
В продолжение можно выделить изменение привязанного к аккаунту номера мобильного телефона. Клиенты банков нечасто меняют контактный номер телефона, в связи с чем его смена перед выводом денег также часто расценивается как операция нетипичная:
7 июня 2024 года приложение «Сбербанк Онлайн» зарегистрировано на ином мобильном устройстве - M2006C3LG. Для регистрации был использован номер телефона X, на который Банк направил СМС-сообщение с кодом для подтверждения регистрации, который был корректно введен на устройстве M2006C3LG, установлен пятизначный ПИН-код для входа в «Сбербанк Онлайн», о чем на указанный номер телефона также было направлено СМС-сообщение.
16 июня 2024 года через приложение «Сбербанк Онлайн» было подано заявление на предоставление доступа к СМС-банку (Мобильному банку) с использованием иного номера телефона Y. Код подтверждения был корректно введен в личном кабинете «Сбербанк Онлайн».
(Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 14.08.2025 г. № 88-19483/2025)
По мнению суда апелляционной инстанции, в данном случае имелась совокупность признаков, дающих банку основания для приостановления (блокировки) совершенных от имени истца операций - как при оформлении оспариваемого дополнительного соглашения, так и в дальнейшем при совершении денежных переводов. В частности, о наличии таких оснований свидетельствует тот факт, что в течение суток от имени истца поданы запросы по смене номера телефона, причем не единожды, а незамедлительно после оформления дополнительного соглашения взятые в кредит денежные средства были переведены на банковские счета в различные страны ближнего зарубежья.
(Апелляционное определение Московского городского суда от 26.08.2025 г. по делу № 33-37799/2025)
2.5. Несвойственные IP-адреса
Суды также учитывают такой технический параметр как IP-адрес устройства. ГОСТ определяет «IP-адрес» как «четырехбайтовое число, уникально определяющее каждый хост в сети Интернет, обычно написанное в пунктирно-десятичной системе обозначений с разделением байтов»[5]. Простыми словами – уникальный числовой идентификатор устройства в сети.
В настоящий момент VPN-сервисы используются повсеместно, а это предполагает подмену IP-адреса пользователя. В связи с этим судебная практика вполне может измениться и необычность того или иного IP-адреса не будет приниматься во внимание. Вместе с тем автор находит необходимым отразить и эту судебную практику.
Так, суды признают нетипичной операцию, совершенной с использованием несвойственного клиенту IP-адреса:
Судом установлено, что заключение кредитного договора X и перевод денежных средств на счет Y осуществлялось путем введения четырехзначного цифров